Юридическая помощь

Право собственности и иные вещные права

Право собственности представляет собой наиболее широкое по содержанию вещное право, которое дает возможность своему обладателю-собственнику и только ему определять содержание и направления использования принадлежащего ему имущества, осуществляя над ним полное «хозяйственное господство». В п. 1 ст. 209 ГК правомочия собственника раскрываются с помощью традиционной для русского гражданского права «триады» правомочий: владения, пользования и распоряжения, охватывающих в своей совокупности все возможности собственника.
Под правомочием владения понимается основанная на законе (юридически обеспеченная) возможность иметь у себя данное имущество, содержать его в своем хозяйстве (фактически обладать им, числить на своем балансе и т. п.). Правомочие пользования представляет собой основанную на законе возможность эксплуатации, хозяйственного или иного использования имущества путем извлечения из него полезных свойств, его потребления. Оно тесно связано с правомочием владения, ибо по общему правилу можно пользоваться имуществом, только фактически владея им. Правомочие распоряжения означает аналогичную возможность определения юридической судьбы имущества путем изменения его принадлежности, состояния или назначения (отчуждение по договору, передача по наследству, уничтожение и т. д.).
У собственника одновременно концентрируются все три названных правомочия. Но порознь, а иногда и все вместе они могут принадлежать и не собственнику, а иному законному (титульному, то есть опирающемуся на определенное юридическое основание — титул) владельцу имущества, например арендатору. Последний не только владеет и пользуется имуществом собственника-арендодателя по договору с ним, но и вправе с его согласия сдать имущество в поднаем (субаренду) другому лицу, внести в имущество улучшения, следовательно, в известных рамках распорядиться им. Итак, сама по себе «триада» правомочий еще недостаточна для характеристики прав собственника.
Правомочия собственника устраняют, исключают всех других лиц от какого-либо воздействия на принадлежащее ему имущество, если на то нет его воли. В отличие от этого правомочия иного законного владельца не только не исключают прав на то же имущество самого собственника, но и возникают обычно по воле последнего и в предусмотренных им пределах.
Более того, характеристика правомочий собственника как «триады» возможностей свойственна лишь нашему национальному правопорядку.
С этой точки зрения главное, что характеризует правомочия собственника в российском гражданском праве, — это возможность осуществлять их по своему усмотрению (п. 2 ст. 209 ГК), а именно самому решать, что делать с принадлежащим имуществом, руководствуясь исключительно собственными интересами.
Некоторыми особенностями обладает содержание права собственности на землю и другие природные ресурсы (п. 3 ст. 209). Конституционная возможность иметь указанные объекты в собственности не только государства или муниципальных образований, но и частных лиц, предполагает и возможность их перехода от одних собственников к другим, то есть оборот земельных участков и участков недр. Однако этот оборот законодательно ограничен (п. 3 ст. 129) в общественных, публичных интересах так же, как и содержание прав всякого землепользователя или природопользователя.
Собственник вправе передавать другим лицам свои права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему имуществом, оставаясь его собственником (п. 2 ст. 209), например, при сдаче этого имущества в аренду. На этом основана и предусмотренная п. 4 ст. 209 ГК возможность передать свое имущество в доверительное управление другому лицу, что, как подчеркивает закон, не влечет перехода к последнему (доверительному управляющему) права собственности на переданное ему имущество. Доверительное управление является, следовательно, способом осуществления собственником принадлежащих ему правомочий, одной из форм реализации правомочия распоряжения, но вовсе не установлением нового права собственности на данное имущество. Поэтому институт доверительного управления, предусмотренный первой частью нового Кодекса (см. также ст. 38 ГК), не имеет ничего общего с институтом «доверительной собственности» («траста»), который пытались внедрить в отечественное гражданское законодательство под влиянием совершенно чуждых ему англо-американских подходов (п. 1 Указа Президента РФ от 24 декабря 1993 года N 2296 «О доверительной собственности (трасте)»).
Ст. 210 ГК специально подчеркивает необходимость для собственника нести бремя содержания своего имущества (охрана, ремонт и поддержание в должном состоянии и т. п.), если только законом или договором это «бремя» или его часть не возложены на иное лицо (например, охрана имущества — на специально нанятых лиц или организацию, управление имуществом банкрота — на конкурсного управляющего и т. д.).
Собственник несет также риск случайной гибели или порчи своего имущества, то есть его утраты или повреждения при отсутствии чьей-либо вины в этом (ст. 211). По сути, этот риск также составляет часть указанного выше «бремени» собственника. С этой точки зрения названное правило закона корреспондирует с правилами ст. 223 и 224 ГК, определяющими момент перехода права собственности на приобретателя имущества по договору, ибо с этого момента на приобретателя переходит и указанный в ст. 211 ГК риск, если, конечно, иное не предусмотрено законом или договором. Перенос риска случайной гибели или порчи имущества на других лиц возможен по договору собственника с ними (например, по условиям конкретного арендного договора), а также в силу указания закона (в частности, такой риск может нести опекун как доверительный управляющий имуществом собственника-подопечного, а также унитарное предприятие как субъект права хозяйственного ведения).
Субъектами права собственности могут быть любые субъекты гражданского права: граждане, юридические лица (кроме унитарных предприятий и финансируемых собственником учреждений), государственные и муниципальные (публичные) образования.
Не могут, однако, выступать в этом качестве образования, не имеющие гражданской (имущественной) правосубъектности, в частности трудовые и иные «коллективы», различные «общины» и тому подобные объединения граждан (физических лиц), не имеющие никакого собственного имущества, обособленного от имущества их участников.
Если же такое имущество потребуется создать и обособить, то произвести это можно будет лишь предусмотренным законом способом, а именно — создав один из видов юридических лиц, и речь тогда пойдет о собственности этого юридического лица. Поэтому никакой «коллективной» или иной «формы собственности» Кодекс не предусматривает.
Более того, он исходит из того, что понятие «форма собственности» экономическая, а не юридическая категория. Так, в государственной собственности может находиться любое имущество, в том числе изъятое из оборота (п. 2 ст. 129 ГК); государство может приобретать имущество в собственность такими способами (налоги, сборы, пошлины, реквизиция, конфискация, национализация), которых опять-таки лишены граждане и юридические лица. С другой стороны, юридические лица и публично-правовые образования отвечают по своим долгам всем своим имуществом, а граждане – за установленными законом изъятиями (приложение 1 к ГПК).
В действительности речь должна идти о принадлежности имущества на праве собственности различным субъектам — гражданам, юридическим лицам, публично-правовым образованиям, причем с совершенно одинаковым объемом правомочий, а не о появлении разных «форм собственности» и соответствующих им разных «прав собственности».
Иными словами, существует лишь одно право собственности с единым, одинаковым для всех набором правомочий (содержанием), у которого могут быть лишь различные субъекты.
С этой точки зрения право частной собственности является общим, собирательным понятием для права собственности частных (негосударственных, непубличных) владельцев имущества, преследующих при его использовании свой частный, а не государственный или муниципальный (публичный) интерес. В этом смысле оно противостоит праву государственной и муниципальной (публичной) собственности, не несет в себе никакой политэкономической нагрузки. Не случайно ГК, в отличие от ранее действовавшего Закона о собственности, но следуя традициям правопорядков развитых стран, отказался от использования самого этого термина.
В соответствии с п. 2 ст. 213 ГК не подлежат ограничению количество, а также стоимость объектов права собственности граждан и юридических лиц, если только такое ограничение не вызывается целями защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (абз. 2 п. 2 ст. 1). Таким образом, Кодекс предусматривает весьма широкие возможности для развития частной собственности и создает ей необходимые правовые гарантии.
В пп. 3 и 4 ст. 213 ГК вновь прямо подчеркивается, что юридические лица (за исключением унитарных предприятий и финансируемых собственниками учреждений) являются едиными и единственными собственниками своего имущества, в том числе имущества, переданного им в качестве вкладов (взносов) их участниками (членами), что вытекает также из правил пп. 2 и 3 ст. 48, п. 1 ст. 66, п. 2 ст. 117, п. 1 ст. 118 ГК. Никакой долевой или иной собственности учредителей (участников, членов) на имущество юридического лица по общему правилу не возникает (если, разумеется, речь не идет об имуществе унитарных предприятий или учреждений либо об имуществе, прямо переданном в пользование, а не в собственность юридического лица). В ином случае, как уже отмечалось, теряет смысл сама конструкция юридического лица.
Кодекс подчеркивает также, что такие некоммерческие юридические лица, как общественные и религиозные организации, благотворительные и иные фонды, допускаемые в имущественный (гражданский) оборот со строго целевым назначением, предусмотренным их уставами, вправе использовать принадлежащее им на праве собственности имущество лишь для достижения тех целей, которые прямо названы в их учредительных документах (п. 4 ст. 213). В этом смысле они, будучи частными собственниками, тем не менее в большей степени ограничены в своих возможностях, нежели иные частные собственники. Более того, в случае их ликвидации участники таких организаций не получают прав на «ликвидационную квоту» (то есть на распределение части имущества, оставшейся после удовлетворения требований кредиторов), поскольку соответствующее имущество должно быть использовано в целях, прямо указанных в их учредительных документах.
Находящееся в государственной собственности имущество подразделяется на две части. Одна часть закрепляется за государственными юридическими лицами — предприятиями и учреждениями — на ограниченных, но вполне самостоятельных вещных правах хозяйственного ведения или оперативного управления. Это «распределенное» государственное имущество составляет базу для участия этих организаций в обороте в качестве самостоятельных юридических лиц. Оно не может служить для обеспечения покрытия возможных долгов государства, ибо предприятия и учреждения как юридические лица не отвечают своим имуществом по долгам учредившего их собственника-государства — этим имуществом они отвечают по собственным долгам перед кредиторами (если речь не идет о казенных предприятиях и учреждениях, где возможна дополнительная ответственность государства по их долгам, но все равно исключается их имущественная ответственность по долгам государства) (ст. 56, п. 5 ст. 113, п. 5 ст. 115, п. 2 ст. 120 ГК).
Вещные права как отдельная разновидность гражданских прав обычно противопоставляются правам обязательственным. В этом качестве основной чертой всех вещных прав выступает их абсолютный характер, в силу которого субъекты данного права самостоятельно воздействуют на соответствующее имущество без содействия каких-либо иных лиц, а все другие участники имущественных отношений должны не препятствовать им в осуществлении таких возможностей. В отличие от этого в обязательственных правоотношениях, имеющих относительный характер, управомоченное лицо, например арендатор, может воздействовать на чужое имущество в своих интересах только при участии иного лица собственника, дозволяющего это по условиям заключенного договора. В вещных (абсолютных) правах обязанными лицами являются все участники имущественных отношений, которые несут лишь пассивную обязанность, обычно выражающуюся в запрете нарушения этих прав. В обязательственных отношениях обязанное лицо — должник обычно играет активную роль, совершая по требованию своего контрагента кредитора необходимые ему действия.
Вещные права оформляют непосредственное отношение лица к вещи в том смысле, что для осуществления своего права такое лицо не нуждается в посредничестве других лиц. Обязательственные права осуществляются путем исполнения обязанным лицом требований управомоченного, например, по передаче ему имущества, право на которое, следовательно, невозможно осуществить без действий обязанного лица.
В таком смысле вещные права, включая право собственности как наиболее широкое, всеобъемлющее из них, давно известны не только русскому законодательству, но и законодательству других стран континентальной Европы, прежде всего его германской ветви (им, в частности, посвящена книга третья Германского гражданского уложения). В ст. 216 ГК эта категория использована в более узком смысле — для обозначения иных, кроме права собственности, вещных прав. Поэтому в п. 2 данной статьи говорится об их принадлежности лицам, не являющимся собственниками имущества.
В этой связи ГК устанавливает еще один важный признак таких ограниченных (по сравнению с правом собственности) вещных прав. В п. 3 ст. 216 указывается на принципиальное их сохранение даже при смене собственника имущества. Иначе говоря, эти права сохраняются при переходе права собственности на соответствующее имущество, как бы обременяя его, то есть следуют за имуществом, а не за его собственником.
Общность вещных прав и права собственности заключается и в общих для них средствах правовой защиты. В соответствии с п. 4 ст. 216 ГК ограниченные вещные права защищаются от их нарушения вещно-правовыми способами, присущими защите права собственности, причем такая защита предоставляется их обладателям по отношению к любым другим лицам, включая и самого собственника (ст. 305 ГК). С этой точки зрения наличие ограниченных вещных прав на имущество является известным ограничением прав самого собственника на это имущество.
Поскольку характер и содержание ограниченных вещных прав, как и само их возникновение, обычно не зависят от воли собственника, а определяются непосредственно законом, последний должен сам установить все их разновидности. Если в обязательственных отношениях, возникших на основе договора, участники в значительной мере вольны в определении их содержания и условий, включая установление условий хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему, то в вещных отношениях это невозможно, поскольку они возникают не только по воле их участников.
В связи с этим в п. 1 ст. 216 ГК включен в принципе исчерпывающий перечень ограниченных вещных прав. К ним отнесены две группы таких прав: вещные права по использованию чужих земельных участков (право пожизненного наследуемого владения, право постоянного (бессрочного) пользования и сервитуты, которые могут обременять также здания и сооружения) и вещные права юридических лиц на хозяйствование с имуществом собственника (право хозяйственного ведения и право оперативного управления).
Исходя из изложенных выше признаков ограниченных вещных прав, в них также входят предусмотренные ст. 292 ГК права членов семьи собственника жилого помещения (тем более что в заголовке гл. 18, где расположены эти правила, речь идет о «других вещных правах на жилые помещения»), а также право залогодержателя на заложенное имущество (см., например, ст. 347 ГК). Несмотря на отсутствие прямых указаний в ст. 216, вещно-правовая природа этих прав не вызывает сомнений.
Не опровергает она и вывода об исчерпывающем перечне ограниченных вещных прав, поскольку названные права также прямо предусмотрены законом.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

code

Яндекс.Метрика